1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Проект - Спорт и Здоровье

 

 

 

 

 

 

 

 

Проект Спортивный комплекс реализовывается с Вашей помощью, дорогие друзья мусульмане! Здоровье и спорт!


Read More »

Проект - Спорт и Здоровье нации

 

 

 

 

 

 

 

 

Проект Спортивный комплекс реализовывается с Вашей помощью, дорогие друзья мусульмане! Здоровье и спорт!


Read More »

  • Проект - Спорт и Здоровье

    Проект - Спорт и Здор

  • Проект - Спорт и Здоровье нации

    Проект - Спорт и Здор

Previous
Next

Голод 1911-1912 гг.

Сам помирай, но для Европы отдавай...

По страницам отчета «Самарского отдела общества охранения народного здравия» о помощи голодающим в Самарской губернии в 1911-1912 годах

Необычайный расцвет дореволюционной русской деревни - один из многих мифов, полу-чивших в наше время широкое распространение. Это наглядное свидетельство того, как иде¬ологи «светлого прошлого» однобоко и преимущественно в розовых красках рисуют эпоху цар¬ского самодержавия, всячески обосновывая необходимость возвращения к экономическим и политическим моделям, а также идеологическим ценностям того времени. Активно использу¬ется при этом и тема чрезвычайной активности русского капитала на мировом рынке торговли хлебом в конце XIX - начале XX века. «Россия кормила хлебом всю Европу» - эта «аксиома», благодаря популяризаторам российской истории, которые в последние 15 лет неустанно под¬гоняют ее под «нужные» рамки, кажется, уже прочно осела в умах обывателей. И, как само собой разумеющееся, отсюда вытекает вывод о хорошей и сытой жизни деревни, а, стало быть, и российского крестьянства в целом.

Справедливости ради нужно отметить, что тогда Россия действительно экспортировала много хлеба. Но это - только часть правды. А с другой ее частью еще надо разобраться и выяснить, как достигалось внешнее хлебное благополучие «кормящей матери» Европы?! Понять это про¬тиворечие помогают документы тех лет, в частности отчет авторитетной благотворительной организации (издан по свежим следам - в 1913 году), в которую входили 16 известных людей Самарской губернии. В их числе - потомок казахской ханской династии Букеевской Орды, член (депутат) Государственной Думы третьего, по терминологии первых лет российского парламен¬таризма, призыва А. Н. Букейханов и имам мечети на улице Казанская, издатель и редактор экономического журнала на татарском языке «Икътисад» М.-Ф. Ш. Муртазин.

Большое место проблеме голода в самарском крае в своем творчестве отвел также извест¬ный русский писатель Н. Г. Гарин-Михайловский, чья жизнь многие годы была связана с самар¬ским краем - в одно время Николай Георгиевич (по образованию инженер-путеец) был началь¬ником строительства железнодорожной ветки «Самара - Сергиевск». И в 1891 году он своими глазами видел народное бедствие - голод, а в очерках «В сутолоке провинциальной жизни», «Деревенские панорамы», «На ходу»», «Сочельник в русской деревне» красочно и точно описал его.

Мы, по традиции, приводим исторический документ без комментариев и ограничиваемся вступительным словом. Только читатель должен иметь в виду то естественное обстоятельство, что термин «русское крестьянство» авторы отчета употребляют в смысле «российское», применительно ко всему сель¬скому трудовому люду - деревня русская, татарская, башкирская, чувашская, мордовская и всякая другая жила в одной стране и переживала одни и те же беды.

Х Х Х

«Голод земледельческого населения является как бы спе¬цифической особенностью рус¬ского народа. Неурожаи быва¬ли везде в земледельческих странах, голод же от неурожая сохранился только в России. Наш русский голод с внешней стороны есть результат неуро¬жаев. Но было б вы неоснова¬тельно думать, что он представ¬ляет собою неизбежное след¬ствие неурожаев - нисколько. Он живет там, где народ бе¬ден...

Неурожаи в нашем государ¬стве были всегда. В XVIII сто¬летии отмечено 18 неурожай¬ных годов. Петр I сделал попыт¬ку придать продовольственной помощи характер особой от-расли государственной дея¬тельности, принял меры к устройству хлебных запасов и к ежегодному собиранию сведений об урожае и хлебных ценах.

В 1799 году Екатериной был дан приказ: «запасные магази¬ны завести по всей империи, в селениях всякого звания». Каж¬дое село свыше 50 дворов дол¬жно было иметь хлебозапасный магазин, меньше - им вменя¬лось содержание совместными усилиями общего хлебозапасного магазина на всех...

После начала реформ силь¬ные неурожаи отмечались в 1867, 1880, 1891, 1906, 1911 годах. 1891 год министр зем¬леделия А. С. Ермолаев рисует так: «Не только полевые расте¬ния, но даже сорные, даже ве¬ковые деревья не могли противостоять губительным метеоро¬логическим условиям. Поля в большинстве местностей оста¬вались черными, луга и степи в большинстве местностей были выжжены и желтели, деревья подсыхали и гибли десятками. Солнце на небе было красно... Пыльные вихри кружились над оголенными полями и степями. По традиции сначала прави¬тельство игнорировало голод. Потом началась продоволь¬ственная суматоха: спешная за¬купка хлеба, подвоз ее в голо-дающие губернии, запрещение вывоза за границу, организация общественных работ, столовых, эпидемиологических отрядов...

...Бедность русского наро¬да бесспорна. Едва тлеющая в материальном смысле сельс-кого населения слишком дале¬ка и чужда была для государ¬ственной власти. Нашему об-ществу приходилось напрягать все усилия, дабы хоть дать воз¬можность ему пережить тяже¬лейшее положение абсолют¬ной нищеты и вымирания...

Касательно голода 1911 года, еще задолго до сбора хлебов и трав из разных углов Самарской губернии начали поступать тревожные сведе¬ния, что хлеб и травы сохнут. Бездождная весна и такое же бездождное, знойное лето, с сухими туманами и горячими степными ветрами, опустоши¬тельно действовали на расти¬тельность. Поля и луга обугли¬лись. Хлеб завернулся в труб¬ку и не везде выколосился, травы уже в начале лета по¬желтели и напоминали, ско¬рее, прошлогоднюю вяль, не¬жели обычную сенокосную зе¬лень. Хлеб раньше времени пошел на корм скоту. Травы - под выгон, косить нельзя, так низки.

Агрономы-оптимисты пе¬решли на мрачные выводы и заключения. После сбора уро¬жая выяснилось, что неурожай выше всяких предположений. И урожайность выразилась следующим образом: рожь -10 пудов, пшеница - 7,5, овес - 4,5, ячмень - 7, полба - 5,5, просо - 11 пудов, в среднем -7 с половиной пудов с десяти¬ны (это немного больше со-временного гектара, в нынеш¬ней системе исчисления уро¬жайность составила 103 кг, то есть чуть превысил один цент¬нер. Стоит и напомнить, что та¬кое пуд - 16,38 кг. прим. авт.) В Бузулукском и Нико¬лаевском уездах не собрали даже семян. В итоге в хлебозапасных магазинах оказалось 3,8 млн. пудов, то есть один пуд на человека.

Значение урожайных лет ослабевает, а неурожайных на¬оборот усиливается, становит¬ся острее и чувствительнее...»

«...Россия со своих полей получает около 1/6 мирового сбора пшеницы, 1/2 ржи, 1/4 всех хлебов. Население же Рос¬сии к мировому населению представляет меньше 1/10 . Ка-залось бы, при таком соотно¬шении величин русское кресть¬янство должно быть сытым. Но оно остается голодным и уми¬рает в неурожайные годы от голода. После одного крупного неурожая даже пять урожайных лет не приносят стабильного запаса хлеба.

Как податная единица, кре¬стьянство - главный поставщик денег в казну. У него нет денег, но зато дорожает весь хлеб, продает через спекулянтов по самым низким ценам, чтобы вовремя уплатить подать. Хлеб выкачивается из страны до последнего зерна на мировой ры¬нок. А население получает деньги и тут же отдает государ¬ству. Депутат II Государствен¬ной Думы господин Челышев называет цифры о том, что пос¬ле урожая 1909 года русский хлеб на мировом рынке состав¬лял 63 процента.

Такое обильное представ¬ление России на хлебном рын¬ке - не есть избыток русского крестьянства. Сельское населе¬ние не выдерживает бремени податей и косвенных налогов, обрастает с каждым днем, го¬дом все больше и больше раз¬личного рода долгами и обяза¬тельствами. При наличности всех сложившихся в земледель¬ческой промышленности оно не в силах даже при баснословном урожае сократить свои долги. Всякий хороший урожай хлебов отнюдь не увеличивает продо¬вольственных ресурсов населе¬ния, а смывается волной взыс¬каний...

Газета «Волжское слово» уже осенью 1911 года непре¬менно в каждом номере сооб¬щало из разных углов губернии о беде крестьянского народа. Вот некоторые выдержки из корреспонденции:

«Истощенные лошади и ко¬ровы уже не в состоянии стоять на ногах, их подвешивают верев¬ками»

«Крестьяне доедают после¬дние запасы и время, когда нач¬нут помногу умирать, совсем уж близко»

«Здесь из каждой щели гля¬дит нужда»

«У нас голод форменный, люди с безнадежным отчаянием ждут смерти»

«Население со слезами на глазах просит священников разрешить им есть конину»

«Здесь живут и умирают просто по-русски»

…После цитирования отчета «Самарского отдела по охране¬нию народного здравия», дума¬ется, необходимо рассказать о собственно работе этой организации в голодных селениях гу¬бернии.

В них, по подсчетам обще¬ственников, к началу 1912 года проживало 185479 человек. Большое внимание организация уделяла мобилизации общества через выступления на собрани¬ях, листовки, газеты «Речь» и «Волжское слово».

Наибольший неурожай, судя по документу, случился в степ¬ных уездах - Николаевском и Бузулукском. В них и было от¬крыто основное количество бес¬платных столовых (общее их число в одно время доходило до 173). Заметно лучше было по¬ложение в Самарском, в кото¬ром работало лишь несколько питательных пунктов - в Елховке и Елани, Ставропольском (Хрящевка, Чувашский Сускан и Старая Бинарадка) и Бугурусланском. Самый северный уезд губернии - Бугульминский бед¬ствие не затронуло совсем.

Приводятся списки людей, которые пожертвовали деньги на помощь голодающим - на-чиная от владельца Жигулев¬ского пивного завода Альфре¬да фон Вакано до «господ учи¬телей самарских гимназий», уличных торговцев и извозчи¬ков. Всего было собрано 173026 рублей 21 копейка. Внушитель¬ная сумма. Для сравнения -незадолго до этого, в 1896 году, например, на базарах Самарс¬кого уезда рабочая лошадь сто¬ила в среднем от 36 до 40, ко¬рова от 21 до 25, овца - около 3 рублей. То есть на эти деньги можно было закупить 4553 ло¬шади или 57675 голов овец. Вот так широко или, как указано в отчете, «с сердечным вооду¬шевлением» откликнулась са¬марская общественность на призыв помочь голодающим соотечественникам.

Здесь же подробно описывается организация общественных работ, посредством которых голодающие люди зарабатыва¬ли на хлеб. Одним из эпицент¬ров бедствия стали башкирс¬кие селения Николаевского уезда - Утекаево, Имилеево, Хасьяново, Денгизбаево, Кочкиновка, Кинзягулово, Муратшино, Таш-Кустьяново, Кульшариповка. Отчет о распреде¬лении закупленных продуктов максимально детализирован - до порций каши из полбы, отпущенных в бес¬платных столовых и количества фунтов (один фунт равен 400 г. авт.) сахара и соли, приве¬зенных в то или иное селение.

Н.Гарин-Михайловский: «В сутолоке провинциальной жизни» (отрывок).

«...Рано покинули перелетные птицы мертвые поля в тот год и с каким-то зловещим напря¬женным молчанием стояли они, пока не покры¬лись белыми, как саван, сугробами снега. За этими сугробами уже притаился тиф и страшными глазами высматривал свои жертвы.

Пустотой веяло от губернского города.

Не было прежнего оживления, и в перспек¬тивах улиц уныло рисовались только редкие из¬возчики в напрасном ожидании куда-то спешив¬ших вдруг седоков, да проходили по панелям, группами и в одиночку, женами и с детьми, де¬ревенские обитатели, растерянные, с вытянуты¬ми лицами, блуждающими, ищущими взгляда¬ми и в то же время с удовлетворением, говоря¬щим о том, что вот они все-таки вырвались ка¬ким-то чудом из тех сугробов и теперь живут здесь, среди богатого города, среди живых лю¬дей, которые не дадут им умереть голодной смертью.

Они и раньше знали этот город, когда в хо¬рошие годы, бывало, везли свой хлеб на прода¬жу. Две-три тысячи подвод тогда изо дня в день выезжали на хлебную площадь, и с утра до ве¬чера у конторок хлебных торговцев стояла тол¬па, ожидая очереди расчета, или, вернее, об¬счета, потому что у редкого сходило благополуч¬но: того в весе обманут, того - в качестве.

Воротить обманом отнятое - одного бы этого хватало на теперешний голодный год.

Где уж там воротить! Хотя бы Христа ради подали все эти грабившие их.

Но пусто на хлебной площади, только стаи голубей тревожно расхаживают по ней, то и дело нервно роясь в снегу; заперты и конторки, где толпился когда-то народ, и нет, пропали куда-то вместе с перелетными птицами и хозяева этих конторок; прилетят снова к хорошему году, что¬бы снова грабить тех, кто жив останется, обве¬шивать, усчитывать и фальшиво на глаз опреде¬лять качество хлеба.

И опять отдадут свой хлеб крестьяне, не вез¬ти же его назад.

И кричать нельзя: «Караул, грабят!».

С горя можно только пьяным напиться, рас¬теряв и последнее по кабакам да притонам по¬стоялых дворов... И с отчаянием, познавшие го¬родскую науку и людей города, говорят люди де¬ревни:

- Хуже всякой нечисти едят они нашего бра¬та...»

(Гарин-Михайловский Н. Г. Полн. собр. соч. СПб, 1916. т. IV)

Подготовил Шамиль Галимов


Меню навигации